Два билета на девятнадцать тридцать

Поход в кино планировался заранее. Билеты брали днём, место выбирали по схеме на стекле кассы, и всерьёз обсуждали, что двенадцатый ряд лучше десятого.

До сеанса оставалось время, и его полагалось потратить в фойе. Там висели фотографии из фильма, стоял буфет, и почти всегда играла музыка, к фильму отношения не имевшая.

В зале пахло пылью и обивкой, свет гас медленно, и на последних рядах сразу становилось тихо по другой причине.

Перед фильмом показывали журнал — короткую хронику, которую никто не просил. Уважающий себя зритель приходил как раз к её концу, но приходить приходилось раньше, потому что после начала не пускали.

Если плёнка рвалась, зал реагировал доброжелательно: свистели, но без злобы, понимая, что это часть жанра. Через пару минут показ возобновлялся с середины оборванной фразы.

Обратно шли пешком и пересказывали друг другу то, что оба только что видели. Это была обязательная часть сеанса.