Человек за вертушкой

У него была власть, какой не имел ни директор клуба, ни дружинник на входе: он решал, что будет играть следующим. Одна пластинка — и зал стоит вдоль стен, другая — и зал уже танцует.

Работа выглядела просто: две вертушки, стопка пластинок и умение поймать момент, когда пора ставить медленную. Ошибка стоила дорого — зал остывал за полминуты, а собрать его обратно удавалось не всегда.

Пластинки он носил в сумке, которую не выпускал из рук, и никому не давал в неё заглядывать. Отчасти из суеверия, отчасти потому, что половина сокровищ была одолжена под честное слово и подлежала возврату в целости.

К нему подходили с просьбами весь вечер. Существовал целый жанр таких подходов — от застенчивого «а можно потом» до делового «поставь третью с той стороны». Он кивал всем одинаково и делал по-своему.

Настоящее мастерство было в другом: помнить наизусть, на какой секунде у какой песни начинается проигрыш, и успеть подвести иглу так, чтобы шва не было слышно. Такие люди в справочниках не значились, но их знал весь район.

К концу вечера он выглядел так, будто отработал смену на производстве, — что, в общем, соответствовало действительности.