Познание мира

Должен сказать, что в ИСАА при МГУ мне случалось запоминать перед экзаменами много разного. Например, про арабскую поэзию: касыды, бейты, газели до сих пор лежат в мозгу упорядоченными слоями каши. Арабский ренессанс подает высокие примеры, я и после окончания читал о тех временах. Все это так экзотично, так интригующе…

В январе 2005 г. меня занесло со всем семейством в Каир. Выделенный на осмотр каирского музея древностей и пирамид день обернулся бестолковым кружением автобуса в хаосе восточной столицы. Египтяне непременно хотели свозить дураков-русских к разным заводам и магазинам, где горами высились кожаные куртки, подозрительного цвета бутылки с духами, коробки с самыми дешевыми золотыми крестами мира, подлинными папирусами, изготовленными за углом. И много чего еще я там повидал кроме пирамид.

Бешеные от коммерческой активности аборигены на остановках окружали наш автобус, под национальную музыку предлагая кучу необходимых в быту вещей: спички, керамических кошек, пластиковые бусы, различные камни неизвестных пород. Помнится, Миклухо-Маклай приезжал в дальние края и сам дарил знакомым людоедам бусы и полезные навыки. В ответ получал любовь. Даже в преданиях обосновался.

Я приехал в Египет, ведомый любовью и тайной Востока. Местные не были людоедами и не ждали от меня бус. Они сами их мне совали. Я пытался дать египтянам полезные навыки (мыть руки, например), а они требовали долларов. Я стал давать доллары и в ответ получил откровенную неприязнь. Лучше бы они были людоедами.

Последним номером программы, призванной добить нас морально, был магазин папирусов. Тут я решил окунуться в быт арабских кварталов. В голове всплыли касыды, пирамиды и грузинский фильм про волшебную лампу Аладдина. Для начала решил выпить кофе в настоящем каирском кафе. Направил своих недрогнувшей рукой предателя глазеть на папирусы. А сам крадучись рванул за угол.

То был почти самый центр Каира, и случившееся за углом кафе имело приличный фасад. Я ступил в жизнь простого египтянина. В полутьме горела одна лампочка чахлого назначения: немытые стекла витрины создавали чрезмерную темень. Хотя на улице стоял ослепительный день.

Навстречу мне никто не вышел. Маленькие столики на двоих загромождены кальянами, табуретки таких размеров, что сесть там могут разве что голуби. Специально тренированные. Пацан из-за прилавка брякнул что-то в мою сторону. Типа «чего надо?» Романтика, словом.

Тут я эту сказку натурально взорвал по-английски. Кофе заказал, то есть. На свет божий мгновенно выползло пять человек. В глазах светился азарт барышника и добрая мысль: «Мать честная, иностранец!»

Местный топ-менеджер, вертлявый тощий пацан, чуть больше моего кота и возможно умнее, оказался большим специалистом по английскому. Через минут 10-15 он уже точно знал, что я хочу кофе. Попутно мне было предложено поменять доллары, евро, прокатиться на фелуке по Нилу, покурить кальян, купить сигареты, открытки с упитанными звездами индийского кино, пиво, прошлогодний арабский журнал, валявшийся на моем столике, нанять такси. «Спасибо, добрый мальчик» – был мой ответ.

Кофе, наконец, приготовили. Способ был прост. В джезву насыпали молотую труху из банки и залили горячей водой. Труха сильно пахла кофе. Очень сильно. Все. Понятно, что пить эту радость феллахов я не собирался. А если обидятся? Что делать?

Тут я решил сходить пописать. Хозяева сразу поймут зачем я к ним завернул. Понятно, что не за кофе. Английского специалиста я пытал недолго, подкрепляя прогрессивную идею жестом. Он понял. Далее начинается мое приключение.

Пацан схватил огромный поднос с тремя джезвами, с тремя стаканами и кальянами. Сам он под этой серебряной горой уверенно вертелся тощим ужом. Мне подмигнули и потащили за подносом через черный ход.

Мы очутились в длиннющем внутреннем дворе, посреди которого стоял ишак и ветер носил газеты. Вой ветра и тишина. Казалось, в дальнем конце аркады сейчас объявится злой магрибский колдун в черных одеждах. Недолго казалось – секунды три-четыре. В обе стороны от прохода шагов на двести шли двери контор, складов и магазинов. Все двери были открыты настежь. Там сидели люди и смотрели в двери. Они молча сидели и ни хрена не делали.

Свет сверху падал аж зеленого цвета, пыль лежала по углам сугробами. Порыв поднял рваный пластиковый пакет и хлопнул им по морде осла. Животное не меняя позы, начало медленно жевать и заглатывать подарок Аллаха. Полный сюр.

У первой же двери парнишка остановился и заговорил с седым важным дедушкой в голубом балахоне. Что-то вроде того надевали бойцы ку-клукс-клана, когда шли линчевать похожих дедушек. Разговор был обстоятельный, проводник мой пару раз поменял руку, держащую над головой поднос с заказом.

По жестам я все понял – белого сахиба ведут пописать на одну минутку. Дедушка важно покачал головой, выставил грязный палец – 1 минута. Да, отвечает пацан, конечно, 1 минута.

У следующей двери стояли уже две хитрого вида личности в национальных одеждах и драных пиджаках. Сцена повторилась. Личности показали по пальцу – 1 минута. Мне стало интересно.

Когда через дюжину шагов по коридору мы снова пустились в объяснения с вынырнувшим из глубин магазина приказчиком, я сам уже показал ему для скорости палец и сказал: «1 минута, мужик. Ты понял?» Мужик энергично закивал. А что скучать? Лучше уж участвовать в спектакле – будет что вспомнить.

Зачем проводник спрашивал разрешения пописать у каждого встречного, я не понял. Но у очередного прохода тыкал вслед за ним каждому в морду палец и громко кричал: «1 минута!» Ловкач весело скалил зубы: ему все нравилось. В общей сложности мы двигались в сторону писсуара около четверти часа.

Наконец добрались до лестницы на второй этаж. Там мальчик сдал остывший кофе в какую-то контору, взял деньги и пошел себе, насвистывая мимо меня обратно. Пришлось прикрикнуть. Он изумленно вытаращился и вдруг хлопнул себя по лбу. Забыл, видно, куда шел.

Тут же верткой мартышкой маленький герой вскочил в ближнюю дверь и поманил меня. У входа стояла здоровая палка, в глубине сидел важный мужчина, мальчик назвал его «инженером». Тут он выдал скороговоркой речь минут на пять, постоянно тыкая в меня рукой. «Инженер» задумался, показал палец (1 минута!) и достал из кармана ключи.

Ага! Туалет хозяйский – ключ перекочевал к провожатому. Про одну минуту понятно, нам сделали одолжение ради справляющего нужду иностранца. Гениально! Пацан сложился пополам, выставил над головой палец, еще разок побожился про одну минуту и, пятясь задом начал подталкивать меня к выходу.

Туалет оказался этажом выше. С важным видом египетский мальчик открыл дверь без надписей и цифр. Так в СССР полная ответственности и веса библиотекарша ведомственного НИИ отворяла приобщенным обладателям спецпропусков двери в чуланчик спецхрана. Те двери тоже были без надписей.

Ну, что сказать про туалет? Я уж и дойти не чаял. Понятно, огляделся с любопытством. Оказалось – советский больничный туалет. Один в один. Комнатка 3х3, относительно чистый белый кафель, два писсуара, один унитаз, лужа на полу, тряпка в углу. Все на месте.

Что я там делал – понятно. Но как-то меня этот туалет морально пришиб. Была бы яма с крысами как в зиндане или, скажем, занавески вместо дверей – другой разговор. За тем и шли. А тут как на ленинградский вокзал заглянул. Словом, заканчивал я не в настроении. Не чувствовал себя Лоренсом Аравийским. Совсем не чувствовал.

А зря бога гневил. Конец-то, он - всему делу венец. Только я его убрал, задумчиво двигаясь к выходу, как меня бесцеремонно оттолкнул назад седой важный дедушка в ку-клукс-клановском балахоне. Нетерпеливо так толкнул: одной рукой пихает, а другой уже ширинку расстегивает. И бежит к писсуару.

Я к седым годам с почтением. Поэтому, назад в коридор дедушку выпихивать не стал, как предписывает в таких случаях советско-российский этикет. В недоумении обошел его стороной и вижу дивную сцену. У входа стоит с победным видом мой малолетний проводник и вертит на пальце ключи от этого элитного сортира. А в очереди пописать стоят две хитрые личности в драных пиджаках, и дальше - все, кто нам показывал палец в коридоре. Чувствую – не безвозмездно стоят.

Тут меня осенило! Глаза у всех горят. Это же такой случай удачный – справить нужду на халяву в чистом кафельном помещении. Мальчик им всем оказал уважение. И они его ответным чувством не оставят! Будет как-нибудь ему халва или пара сигарет наградой.

Это вечный закон Востока: ты – мне, я – тебе. Главное, чтобы «инженер» не прознал, не прибежал с палкой защищать свое личное, малым бизнесом заработанное право на большую нужду. И гости понимали законы жанра. Быстро и бесшумно, по воровски выпрыгивали они в коридор из дверей сортира, на лету застегивая ширинки, как дергают кольца парашютов вывалившиеся из Ан-2 парашютисты.

Я стоял и млел: здравствуй, Восток, здравствуй страна рахат-лукума. Не зря я предал близких тоске папирусных вымогателей. Этот момент продолжил в моем сознании оборвавшуюся в юности пряную анфиладу: Синдбад-мореход, газели, касыды, кальяны, сортиры… Восток прячет свои секреты, но пытливый ум не должен лениться. Мир познаваем. Опытному путешественнику достаточно сходить в туалет и тайна откроется, как открылась однажды утром арабам из Басры бухта будущего Сингапура.

P.S. Одно неясно. Если иностранец не захотел в кафельный дворец, куда они сами-то ходят? Во двор, к робкому ослику с пакетом на морде? Ведь их же там сотни…

link