Беги, Васька, беги!

Котам России и Германии посвящается

Беги, Васька, беги!

Сценарий анимационного фильма

Титры на фоне следующего эпизода. Под попурри узнаваемых старых, возможно, солдатских песен разворачивается старая примитивная мелкомасштабная карта петровских времен с соответствующей орфографией и шрифтами. Видны сделанные кем-то от руки пометки, рисунки, чернильные кляксы. Это Российская империя.

Наезд, увеличивается европейская часть, где пометками выделен Смоленск и область вокруг.

Поверх нее с шуршанием ложится карта более крупного масштаба. Это школьная карта центральной части России 1913 г. Хорошо заметны забавные детские рисунки на полях.

Наезд. Показывается район Смоленска - там стрелка куда-то в лес и надпись «Дедушка».

Сверху ложится еще более подробная карта района верховьев Днепра. Это сильно потрепанная штабная карта вермахта 1941 г. с соответствующими надписями на немецком языке. Густо нанесены стрелы, обозначающие удары, условные обозначения частей, позиции Советской армии, Смоленск с окрестностями.

Поверх ложится еще более подробная наша военная карта 1944 г. На ней Смоленск уже чуть в стороне, а в центре лесной массив и обозначения деревень. Стрелы ударов по немцам в противоположном направлении.

На нее падает и разворачивается вполне современная карта самого крупного масштаба. Это чья-то охотничья «полуторка» с обозначениями от руки заповедника, мест охоты на кабана, птицу (значками) и рыбной ловли. Во всех картах общее одно: четко видна излучина Днепра у Смоленска, с каждым разом все более крупная.

Титры кончаются. Видно последнюю карту сверху, масштаб постоянно и очень быстро увеличивается. Карта превращается в реальное изображение земли.

Мы видим лесной массив, реку, на опушке хутор. Как бы установленная на истребителе, камера пикирует к дому, масштаб все увеличивается, видны детали, окно, облупившаяся краска на окне. Через окно мы оказываемся внутри.

Внутренний интерьер сельского дома. Под транслирующуюся по радио музыку медленно проплывает стоящая у дверного косяка обшарпанная палка для опоры при ходьбе, спящий кот, сапоги, стоптанные женские туфли, корзина с грибами, ходики, охотничье ружье, радио (видно, что оно работает - изменяется индикатор), календарь, показывающий октябрь, покрытый простой скатертью стол. Крупно: на столе четверть водки, хлеб, соленые огурцы, шмат сала, стопка с водкой, покрытая куском черного хлеба.

Общий план. За столом на лавке сидит дед со стопкой в руке и смотрит в окно. Это егерь при местном заповеднике. Камера наезжает на окно. За ним - проселок, солнечный осенний вечер, красные, зеленые, желтые клены и осины.

Общий план: старик, за его спиной холодильник, иконы и фотографии. Он смотрит на фотографии.

Увеличенная фотография - молодой веселый солдат с медалью «За отвагу» на фоне блиндажа в лесу обнимает смеющуюся красивую медсестру. В солдате можно без труда узнать старика в молодости. В меньшем масштабе - фотографии его с однополчанами.

Действие переносится в весенний лес. По тропе крадутся русские разведчики, один из них тот солдат с фотографии. Он вдыхает воздух, принюхивается на ходу. Машет остальным рукой, они подходят к краю поляны.

На поляне расположился немецкий лагерь. Толстый немец в белом фартуке жарит сосиски на костре. Офицерская палатка.

Недалеко от притаившихся в кустах разведчиков беспечно валяется на траве молоденький ординарец, читает книжку. Китель расстегнут, ремень снят. Рядом с ним валяется полевая сумка. Наезд: из сумки торчат свернутые карты.

Разведчики в кустах переглядываются, поправляют пилотки, приседают для прыжка.

Следующий эпизод - разведчики несутся через лес сломя голову, рассекая грудью кусты. У одного в руке сумка с картами, у другого на плече трясется связанный ординарец. Сзади крики, выстрелы, пули свистят мимо и сбивают ветки над головами.

Наконец разведчики останавливаются, прислушиваясь к затихающим выстрелам. Товарищ солдата: «Знай наших!» Солдат: «А то!» Товарищ солдата: «А ведь могли бы и шкуру попортить!» Солдат пьет из фляги, улыбается: «Это запросто». Финал эпизода - стоп на фотографии на стене.

Отъезд, общий план: старик вздыхает, глядя на фото, переводит взгляд на стопку, покрытую ржаной краюхой.

Наезд: стопка стоит на белой скатерти, рядом лежит вскрытое письмо, все надписи на конверте на немецком языке.

Отъезд: дед выдыхает, выпивает стопку, крякает молодецки, громко ставит ее на газету. Музыка звучит все это время, то стихает, то слышна громче. Раздается шорох. Дед поворачивает голову, смотрит в угол.

В углу пробежала мышь.

Дед смотрит в окно на сарай.

Следующий эпизод. В сарае старуха, не совсем еще древняя, доит корову. Молока - четверть подойника, старуха сердито смотрит на корову. Больше корова не дает, втягивает голову в плечи, смотрит виновато.

Старуха идет через двор, входит в дом.

Общий план. Старуха в избе переливает молоко в крынку. Крынку ставит на лавку.

Кот вскакивает, трется о ногу. Она отталкивает кота, тот возвращается к своей пустой миске.

Старуха в сердцах убирает со стола бутылку, стопку, сердито смотрит на старика. Тот втягивает голову в плечи, смотрит виновато.

Снова шорох. Мельком видна пробежавшая мышь. Камера показывает спящего кота. Видно, что это худой, старый, седой, усталый кот. Грудь мерно вздымается во сне. Снова шорох. Грудь вздымается и замирает. Маленькая пауза. Медленно приоткрывается левый глаз кота и осматривает горницу туда-сюда. Тишина, только ходики тикают.

За сапогом стоит мышь и держит над собой украденный у деда со стола шмат сала.

На фоне окна силуэты деда с бабкой, они заняты своими делами.

Кот ничего не видит и снова закрывает глаз, грудь опять начинает опускаться и подниматься: он снова спит.

Мышь с салом начинает двигаться к приоткрытой двери.

Ее видит бабка. Возмущенное восклицание.

Кот просыпается, подпрыгивает на месте, ударяется головой в лавку. Крынка с молоком опрокидывается. Мышь несется мимо него. Кот бросается, цепляется задней лапой за палку деда, падает, хлопает лапами. Напрасно - прямо по усам мыши прыгают в сени. Кот поднимается посреди лужи молока, смотрит обескуражено.

Взгляд у старухи злой. Кот, опустив голову, выходит за дверь, во двор.

Старуха в сердцах говорит деду: «И что нам с него? Зажился уж, пора и честь знать». Говоря это, она берет пустую миску кота и наступает на деда.

Старик встает, надевает сапоги. На груди орденские планки.

Выходит во двор, опираясь на палку, берет мешок, кладет туда кирпич, веревку, перебрасывает через плечо. Берет кота за переднюю лапу как человека за руку, говорит: «Прости, браток». Кот испуганно сглатывает: «Что ты, дедушка?» Тот опускает голову, ведет его к воротам. Звучит вальс в миноре.

Во дворе переполох. Камера показывает курятник изнутри. Одна из куриц кричит: «Бабоньки, кота повели!» Куры испуганно охают, бросаются к щелям в стене курятника.

Сквозь неровную щель видна голова кота, спина деда, ведущего его к воротам.

Куры мелко крестятся. Петух сдавленным голосом: «Вот так и живем, Господи - кому в щи, кому в омут».

Петух высовывается в окно и медленно, торжественно крестит кота вслед.

Кота ведут через двор, мимо выстроившихся с обеих сторон гусей, уток, поросят, индюшек, цыплят. В открытую дверь сарая видны испуганные овцы, корова и коза. Звери глухо переговариваются: «Ведут…Кота ведут».

Сквозь строй зверей пытается протолкаться плачущая мышь. Она несет тот самый шмат сала, который украла со стола у деда и кричит, вытягивая шею: «Вася! Вася!». Но зеваки стоят плотно, мышь бежит вдоль строя, пытаясь протиснуться - тщетно.

Тогда она как Вероника из фильма «Летят журавли» неумело, короткой лапкой бросает сало коту под ноги.

Но понурые дед и кот не замечают сала, оно падает чуть впереди, сапог деда втаптывает его в грязь.

Дед с котом выходят из ворот. Теперь видно, что дом стоит на опушке леса.

Проселок вступает в осенний лес, кот останавливается, в последний раз оглядывается назад. Глазами кота мы видим дом со слегка покосившимся забором, трактор «Беларусь», колодец с журавлем.

Дед дергает кота за лапу и тащит его дальше. Они вступают в лес под вальс.

В лесу. Лес открывается по мере продвижения в него как туннель из деревьев. Падают цветные листья.

Кот закрывает глаза.

Неожиданно лес преображается. На нас набегает та же дорога, но в майском лесу. Свежая зелень, цветы, поют птицы, порхают бабочки. Вальс мгновенно переходит из минора в мажор.

Кота по-прежнему ведут за лапу. Но теперь он уже - маленький котенок (только масть и сочетание цветовых пятен остались прежними) с удивленным выражением на мордочке: перед ним открылся неведомый мир.

Общий план. Это отец, взрослый и сильный кот ведет его за лапу через лес. Вокруг него бредут в траве еще несколько котят, это его братья и сестры. Все весело и беззаботно прыгают, кувыркаются, играют друг с другом. В кустах мелькает мелкая живность.

Отец говорит: «Вот он, наш лес. Птиц здесь как кур в курятнике. Только без меня, братцы, сюда ни шагу. Тут и совы, тут и волки».

Вальс снова переходит с мажора на минор. Со стороны видно, как дед ведет кота через лес и кот слабо улыбается с закрытыми глазами. За деревьями вдоль тропы перебегают зайцы, белки и т.д. Сочувственно и испуганно смотрят на кота, показывают на него лапами, вздыхают, снова обгоняют.

Герои видны только ниже колен. Хлюпают сапоги. Опускается и поднимается палка деда. Рядом семенят, все время отстают и зябко поеживаются лапки кота.

Общий план. По дороге кот и дед перепрыгивают через канаву.

Но в момент прыжка мы видим лес уже глазами деда. Камера разворачивается по траверзу и видны остатки опалубки: это не канава, это старая траншея.

Общий план. Дед прищуривается, и лес опять оживает. Это снова весенний майский лес. Лад меняется с минора на мажор.

Тот же самый юный солдат, в котором легко узнать деда, но уже с медалью на груди, идет по той же тропе и ведет перед собой связанного пленного немца. Это тот же самый ординарец.

Крупным планом - и солдат и немец. Видно, что немец почти мальчишка, даже моложе солдата. Курносый нос, веснушки, очки, полевая форма явно ему велика и сидит мешком. В глазах тревога.

Солдат улыбается, вдыхает полной грудью весенний воздух, оглядывается.

Камера показывает лес. Мимо пробегают парами звери: олени, кабаны, парами летают бабочки, белки парами скачут по соснам. Буйство лесных и полевых цветов. Во всем чувствуется пора любви.

Солдат останавливается, закуривает и поворачивает немца лицом к себе: «Тебя как звать-то?» Немец испуганно: «Хайнрих». Солдат внимательно оглядывается по сторонам, поднимает автомат.

Крупный план. На лице немца ужас. На его пилотку садятся две бабочки, две секунды кокетничают. На лицо пленного наползает тень приблизившегося русского солдата, бабочки сразу улетают. Немец ничего не замечает от страха.

Общий план. На тропе. Солдат дает очередь вверх и толкает немца в лес: «Беги, Хайнрих! Беги!»

Немец срывается с места, наперерез ему вылетает косуля. Они сталкиваются в прыжке, испуганно бросаются в разные стороны и исчезают в подлеске.

Солдат выходит на поляну. Виден блиндаж, который изображен на фотографии, на стене дома егеря.

Лес снова осенний, вальс переходит из мажора в минор. Блиндаж оплыл, осел, залит водой, но его можно узнать.

Дед и кот выходят на поляну к блиндажу. За ним видна речка и глубокий омут.

Камера задерживается на омуте.

Дед отпускает лапу кота, кладет на землю мешок, вынимает веревку. Смотрит на нее.

Кот стоит на задних лапах, подняв переднюю лапу вверх, зажмурив глаза, и боится их открыть. Дед закуривает, садится на бревно, подталкивает кота в спину. Кот открывает глаза, оглядывается на веревку и мешок, смотрит на деда. Тот улыбается: «Беги, Васька, беги!»

Кот срывается с места, ему наперерез выскакивает заяц. Они сталкиваются в прыжке, испуганно бросаются в разные стороны и исчезают в подлеске. Все как в сцене с немцем.

Сделав круг, заяц с котом на скорости сталкиваются посреди леса. Падают, тяжело дышат, понемногу дыхание выравнивается. Они смотрят друг на друга. Заяц смело: «Тебя как звать-то?» Кот испуганно: «Василий». Присматриваются друг к другу, успокаиваются, начинают смеяться.

Кот: «Пожевать что-нибудь есть?» Заяц: «Коры пожуешь?» Кот складывает лапки на коленках, тихо, но с достоинством: «Не приучен». С надеждой: «А колбаски нет?»

Заяц: «Откуда? Глухомань, живем в лесу, молимся колесу».

Кот вздыхает. Еще раз вздыхает, еще раз, втягивает воздух, нюхает уже на ходу, как в сцене с разведчиками.

Он крадется вместе с зайцем по той же самой тропе, принюхиваясь к дымку от костра. В том же месте, где были разведчики, выглядывают из кустов.

На той же полянке, где когда-то стояли лагерем немцы, расположились охотники. Стоит палатка, толстяк жарит на костре сосиски.

Неподалеку от кота с зайцем спит на траве охотник. Куртка расстегнута, ремень снят, у головы пустая бутылка. Возле него валяется сумка.

Наезд: из сумки выглядывает сосиска, морковь, капуста.

Кот и заяц переглядываются, кот прижимает уши, заяц опускает свои уши лапами, оба приседают, изготавливаются к прыжку.

Следующий кадр - кот с зайцем сломя голову несутся через лес, грудью рассекая кусты. Над собой как связанного «языка» тащат здоровую сумку. Сзади крики, выстрелы, пули сшибают ветки у них над головами. (В этом эпизоде все ракурсы, тени точно повторяют сцену с разведчиками, только краски осенние)

Они выбегают на поляну с блиндажом. Заяц запыхался, но бодр. Кот еле живой, тяжело дышит. Заяц: «Знай наших!» Кот, восстанавливая, дыхание: «А то!» Переворачивает сумку. Заяц берет морковку и вдруг испуганно коту: «А ведь могли бы и шкурку попортить!».

Кот уже нюхает сосиску, аккуратно откусил кусочек, пожевал, блаженно жмурится: «Это запросто».

Ночь, дом егеря, гроза и дождь.

Дед ворочается с боку на бок.

Ему снится сон: в темном блиндаже посреди бури в лесу кота окружили злобные тени.

После сильного удара грозы он просыпается, встает, подходит к окну и всматривается в ночной лес. Берет со стола конверт с надписями на немецком языке. Вынимает оттуда и держит в руке фотографию.

Крупный план: на фото пожилой человек, в котором легко узнать когда-то отпущенного, постаревшего немецкого ординарца. Рядом с ним за руку маленькая девочка. В руке у нее хорошо просматривается плюшевый кот.

Общий план. Дед поворачивается к иконам, перекрестился, посмотрел на пустую подстилку кота.

Следующий кадр. Дед в плаще и сапогах, сквозь дождь идет с фонарем в лес.

Его глазами мы видим знакомую тропу, озаренную молниями. На этот раз она кажется зловещей.

Наконец открывается поляна с блиндажом. Из кустов сквозь тьму на него летят по дуге два горящих глаза.

Дед включает фонарь. Это на него всего лишь прыгнул заяц. Он дрожит, но не убегает в свете фонаря.

Дед снимает ружье и шагает к нему. Заяц отпрыгивает, закрывает лапами от страха голову, и опять ждет. Дед кивает зайцу: «От кого уводишь?»

Крупный план. Заяц распахивает лапы, кричит: «Ну, стреляй же! Стреляй, гад!»

Общий план поляны. Дед направляет фонарь на блиндаж. Там на сухом месте под козырьком, в круге света от фонаря лежит сумка охотников.

Наезд. Из сумки испуганно смотрит спрятавшийся кот.

Общий план. Кот радостно прыгает на грудь деду. Потом спрашивает с упреком: «Где ж ты был, дедушка!?» Дурным голосом зайцу, осторожно выглядывающему из-за угла блиндажа: «Слышь, друг, наши это! Наши! Дождались!» (Глядя на радость кота, не остается сомнений, что тот с надеждой ждал деда все время, не взирая на то, что дед же его сюда и завел)

Дед только гладит кота и приговаривает: «Прости, браток!»

Курятник изнутри. В окне брезжит рассвет, буря утихла. Все спят.

Открывается дверь курятника, дед ставит на полку фонарь. Из-за пазухи высовывается физиономия кота.

Петух на насесте сонно приоткрывает глаз, видит кота. Встрепенулся удивленно и радостно: «Васька, живой!?»

Петух в камеру, назидательно: «Вот, что крест животворящий делает!» Снова засыпает.

Солнечное утро следующего дня. Радио вполсилы играет мелодии в стиле ретро, в том числе военные. Общий план. За столом сидит дед, рядом на лавке кот. Входит бабка с крынкой молока.

Замечает кота, грозно смотрит на деда, наступает на него.

Кот жмется к деду. Музыка становится громче, это удалая песня в исполнении Леонида Утесова. Слышны слова: «С боем взяли город Брест, город весь прошли и на задней улице название прочли. А название такое…»

Крупный план. Дед проводит рукой по усам, встает в полный рост, загораживая кота. Смело глядит на бабку, на груди вдруг отчетливо, ярко сверкнула медаль.

Бабка взглянула на медаль, видна надпись: «За отвагу!» Смотрит на выглядывающего из-за спины деда кота. Дед неожиданно лукаво улыбается во весь рот, обнимает бабку.

Поджала губы и вдруг тоже улыбается. Оба смеются.

Бабка отошла в сторону. Песня слегка стихает. Бабка снимает с полки и ставит на старое место миску кота. Наливает туда молока.

Наезд. Молоко налито на самое донышко. Песня опять усиливается, рука бабки снова наклоняет кринку и наливает миску кота доверху.

Кот смотрит на смеющихся деда и бабку.

В просвете между их лицами видна часть стены с фотографиями. Наезд. То же фото с молодой медсестрой и солдатом.

Отъезд. Наезд на окно. Через окно видна лавка у ворот. Там сидят дед и бабка, держатся за руки. Камера смещается ниже и в сторону, на скамью у ворот. По скамье прыгает воробей. Он все увеличивается, видны мелкие детали. Он вдруг начинает тревожиться и смотрит прямо на нас, в экран.

Отъезд вглубь дома. Становится ясно, что мы смотрели на воробья глазами кота. Он валяется один на подоконнике, подперев голову лапой. Хвост свесился вниз колбасой и покачивается, как если бы ребенок свесил с подоконника ножки и болтал ими.

Шорох, мимо бежит мышка. Тычется ему в лапу и понимает, что это кот. Пищит в ужасе и закрывает лапками глаза.

Кот: «Тебя как звать-то?» Мышка: «Маша».

Кот смотрит в окно на беседующих стариков. Не глядя на мышь, задумчиво: «Беги, Маша, беги».

Отъезд. Панорама опушки, под кустом жует что-то заяц. На мгновение видно, как он машет нам лапой.

Теперь камера начинает стремительно уходить вверх. Вот сверху видно все хозяйство егеря, сидящие на лавке превратились уже в точки. Масштаб все увеличивается, в обзор попадают поля, лес, река, они все мельче.

Изображение под характерный щелчок диафрагмы превращается в очень нечеткую крупнозернистую фотографию. Далее масштаб фотографий (под звуки срабатывающего фотозатвора) все уменьшается. Становится ясно, что это фотографии со спутника (необходимо, чтобы все совпадало с аэрофотосъемкой Смоленской области и реальными фотографиями со спутника). Надпись «Конец».

Валерий ШИРЯЕВ

Написано в ночь на 22 июня 2003 г.

в 62-ю годовщину нападения

Германии на СССР

link