Морская дружба

Это рассказ о беззаветной флотской дружбе и горячей любви, искрометной военной интриге, шоу-бизнесе в подводном положении и соблазнительных агентах ЦРУ в надводном. Я пишу, чтобы память преодолела наши бурные времена. «Закрепить имущество по штормовому!», как говорят на флоте.

История основана на подлинных событиях 1980-82 гг. В ее основе лежат три объяснительные записки трюмного специалиста 1 отсека матроса Мирзоева, моряка-торпедиста 7 отсека Нечипоренко и личное письмо десятиклассницы Светланы Козловой. Эти мятые откровения в клеточку поныне хранит отставной эскадренный флагманский механик. Он просил не называть его имени: отставка застала его на Украине. А это главный враг России.

Служили на подводной лодке два матроса – таджик Мирзоев из Самарканда и украинец Нечипоренко из Винницы. Они были предназначены друг другу судьбой, хотя похожи были как хрен и колбаса. Мирзоев высокого роста, смуглый до черноты, слегка сутулый, волосы закручены мелким бесом. Нечипоренко же маленький, щупленький, усики стрелочкой, на крысенка похож.

Характеры были несхожи. Но объединяло их доброе сердце и чистая душа. Мирзоев следил за стрелкой манометра на компрессоре. Если она зайдет за красную черту, должен был нажать кнопку СТОП. Нечипоренко протирал ветошью торпеды.

Так они служили Родине и нехитрая служба эта гармонировала с народным простодушием и полным доверием к словам товарищей и командиров. Язвительные москвичи и ленинградцы так не умели. Простота эта особого рода. Она сделала их легкой добычей коварного человека, эскадренного флагманского механика.

Этот циничный капитан II ранга был, вопреки флотской традиции, абсолютно непьющий человек. Поэтому сильно скучал. Бывало, он присматривал по отсекам подходящих матросиков и измывался над ними по-своему.

Мирзоева механик приметил на комсомольских собраниях. Тот не был членом ВЛКСМ, но очень любил голосовать. Он приходил на все собрания и первым радостно тянул руку, услышав «Прошу голосовать, товарищи!» Товарищи его не трогали: путь балуется, все веселее под водой.

Чтобы проверить Мирзоева, механик записал его в концерт флотской самодеятельности. Южанин не удивился новости, и пошел искать дутар. Нашел гитару. В кубрике собрались офицеры, и даже командование флота.

Ведущий концерт мичман объявил: «Сейчас матрос Мирзоев исполнит две народные таджикские песни. Одна песня о любви, вторая – о дружбе». Трюмный затренькал на гитаре, подтягивая себе голосом что-то заунывное. Долго довольно тянул, все даже устали.

Наконец, матрос закончил свой номер, положил гитару на пол и пошел себе со сцены. Мичман ему кричит: «Мирзоев, а вторую песню?!» Мирзоев на ходу махнул рукой: «А я два песня сразу пел». Такая у него была любовь и дружба в одном флаконе.

Вскоре лодка легла на грунт и к ней стали подводить водолазный колокол. Так тренировались спасатели. Впоследствии этот колокол при аварии лодки «Курск» не сработал.

В условно-аварийной лодке Мирзоев спустился в трюм Центрального поста и смотрел через дырку, что там над ним делается. А над ним люди бегают. И видят в полу черный глаз в дырке. Так негры из трюма подсматривали за гуляющими по палубе работорговцами.

Тут механик его заметил и приказал прийти на комсомольское собрание для получения рекомендации:

– Поедешь в Boney M служить.

Скоро Мирзоев разыскал трюмного командира Гришу:

• Тащкптан, а что такое Boney M? Меня туда механик хотят отправить.

• Ансамбль такой. Солист их Бобби Фаррел всем уже надоел. Пора его менять пришла. Ты в самодеятельности себя хорошо показал, всем понравилось. Мы тебя рекомендовали на замену этому негру.

Механик похвалил старшего трюмного за сообразительность и тут же вызвал свою жертву:

• Ты Мирзоев, у тещи на блинах, что ли? Собирайся! Есть по тебе приказ!

• Нет, - отвечает тот, - меня таджикский народ послал служить на подводную лодку.

И потребовал документ показать. Механик рысью кинулся к связисту. Взял красный бланк телеграммы и, не напрягая мозгов, изготовил приказ.

Командиру БЧ 51 371. Весьма срочно. В вашей войсковой части проходит службу трюмный специалист первого отсека матрос Мирзоев, зарекомендовавший себя как блестящий исполнитель песен, близких по тематике песням знаменитого ансамбля Boney M (любовь и дружба). Предлагаю вышеуказанного матроса в недельный срок обмундировать, экипировать и выслать на остров Ямайка в распоряжение командира ансамбля капитана I ранга Фариана.

Вскоре офицеры лодки собрались у старпома утверждать приказ. Секретчик притащил красивую печать «Прошито и пронумеровано ___ страниц». Проштамповали насмешники приказ и пошли Мирзоева поздравлять со вступлением в мировой шоу-бизнес.

У бедняги глаза на лоб вылезли:

• А как я туда доберусь?

Старпом крякнул для солидности:

• Сейчас колокол к лодке присоединят, бери у Васьки Мазура спецключ и давай наверх. Там до базы доберешься, доложишь по команде.

Со всех углов к заговорщикам стали поступать доклады. Двое суток таджикского певца мучили сомнения. В отсеках он горевал о крахе своей морской карьеры:

• Я один раз на вахте заснул, механик меня поймал. Второй раз заснул, он мне подзатыльник давал. Теперь вовсе в Boney M отправить хочет.

Так он маялся пару дней, пока ему кто-то глаза не открыл. И правильно – редкий розыгрыш длится дольше, если в него посвящен весь экипаж. По возвращении лодку поставили на ремонт в завод. А жена механика, снимая с рубашки перед стиркой погоны, вынула из кармана приказ об откомандировании Мирзоева в Boney M.

В этот час, снова затосковавший изверг-офицер, искал очередную жертву. Для чего и зашел в кубрик к матросам раздать письма. Удача не обманула его: матросы немедленно вручили распечатанный конверт.

• Товарищ командир, посмотрите – Нечипоренко письмо пришло.

• От кого?

• Да от местной подружки с проходной.

Механик прочел девичье письмецо и оторопел. Детским почерком некая Света Козлова пишет матросу Нечипоренко несусветную чушь. Правильнее - набор слов. В одном месте понятно, что 5 рублей просит.

Буквально написано «маленькая синяя бумажечка». Народ наш силен письма писать. Но такое, про маленькие синие бумажечки, офицер читал первый раз и сильно удивлялся всяким ее словам. Коварный забрал у матросов письмо и на вырванном из тетради листке написал:

Товарищ Нечипоренко! Письмо, отправленное Вам Светланой Козловой, прочтено органами военной цензуры при ВЧК-КГБ СССР. Из прочтенного и бесед с отправительницей нам стало ясно, что Вы вступили с ней в преступную половую связь, тем самым, опозорив высокое звание моряка-торпедиста 7 отсека, и разгласили секреты соединения. Предлагаем Вам в трехдневный срок прибыть в кабинет №19 при ВЧК-КГБ СССР к капитану III ранга Пронину.

Эта записка вместе с письмом влюбленной Козловой была заклеена в чистый конверт. На почте письмо прошнуровали и в строевой части проштамповали всеми печатями, какие нашли. Пришла команда с завода, пригласили Нечипоренко. Тот письмецо вскрыл, прочел, руки затряслись. Тут начался у них добрый флотский разговор.

• Может, ты ее изнасиловал?

• Нет.

• Может, какие половые извращения были?

• Нет, не было ничего.

Разочарованный механик подвел итог.

• И так у нас на лодке все пьют, никакого порядка, а тут еще ты со своим политическим делом. Пиши объяснительную! Будем решать вопрос.

Через полчаса объяснительная записка была готова.

Встретил я Козлову на танцах. Познакомился и проводил. А соблазнил я ее у подруги дома без никаких насильственных образов. После этого она сказала что давай поженимся, а я сказал что вначале дослужить надо. Но на самом деле жениться на ней не собираюсь, так как с ней вступал в половой акт торпедный электрик старший матрос Грумбо.

Дежурный по казарме капитан-лейтенант Кассер вызвался побыть немного Прониным. Он уселся в кабинете старпома, справа - папиросы, слева – объяснительная Нечипоренко, задумчивый взгляд в окно.

Самовольщика завели в кабинет. У того аж нога подвернулась, как он Кассера увидел. Кассер покосился:

• Знаешь, кто я?

• Так точно! Штурман, капитан-лейтенант Кассер.

• Это я на лодке для всех Кассер. А на самом деле я капитан III ранга Пронин. Понятно теперь? Сейчас буду с тобой беседу иметь.

Нечипоренко выкатил глаза. Далее началось страшное: Кассер перешел на Вы.

• Что можете сказать по существу вопроса, матрос? А вы знаете, что отправительница письма Светлана Козлова была завербована спецслужбами противника? Ее случайные половые связи могут оказаться совсем не случайными.

Нечипоренко запричитал:

• Товарищ капитан III ранга! Если вы меня простите, я буду вести в экипаже пропаганду против случайных половых связей!

• Что, поверим оступившемуся матросу? – насупился Кассер.

Механик закурил:

• Слушай, Нечипоренко. Говори как на духу! Если бы мы тебя воспитывали обычными методами, ты бы снова пошел в самоволку к этой девице?

• Сразу пошел бы, товарищ капитан!

• Вот, пришлось применить к тебе специальные методы. Называется оперативное искусство. Дошло?

• Дошло, тащкптан!

• Так что не переживай. Иди в казарму. Завтра на завод пойдешь в паре с трюмным Мирзоевым.

А назавтра жизнь выкинула лихой кунштюк. Записные флотские зубоскалы были посрамлены удивительным документом – объяснительной запиской Нечипоренко. Тот в паре с трюмным Мирзоевым работал недолго. Уязвленные насмешками кубрика подписанты горько жаловались друг другу на механика.

Горе было горькое и еще до обеда им захотелось выпить. И выпили - русский матрос все сможет, если сильно захочет. Особенно, если он из Самарканда или Винницы. Потом еще выпили. Потом крепко выпили. Завод «Саркане металлург» имел для того много гулких цехов, укромных кладовых и пустых туалетов.

К вечеру юные подводники заперлись в бытовке: Нечипоренко было плохо. Тут у несостоявшегося солиста Boney M, образовалось к жертве американской разведки влечение. Он хотел любви от подручного ЦРУ. И он получил ее.

Наконец стало ясно, почему Мирзоев спел о дружбе и любви за один присест: он их вовсе не различал. Нечипоренко не готов был разделить с ним эти идеи. Но и говорить был не готов. То есть он совсем уже был готов.

В этот миг их и настигла поисковая группа, опасавшаяся за честь советского военно-морского флота. Правильно опасались. Офицеры стояли, как пыльным мешком двинутые. Они не могли классифицировать собственные чувства.

Адриатика были им ближе однополой любви. Это сегодня она для нас – элемент пейзажа. А в 1981 г. Центральный пост прочитал рапорт Нечипоренко и остолбенел. Написан он так безыскусно, что и в наши вольные времена я не решусь привести из него ни строчки. Торпедист протрезвел через сутки и спросил оторопевшего флагманского эскадренного механика:

• А в отпуск меня теперь, тащкптан, не пустят? Ведь столько водки выпил!

Прошли годы. Народы СССР расползлись в стороны как раки в мутном омуте и не любят друг друга. Украинцев мы теперь просто убиваем, остальных до поры по телевизору ненавидим. Некому погрузить нас под воду, заставить жить вместе. Вплоть до исчезновения границ между дружбой и любовью. И празднует нынче молодой российский флот чужую славу. Своей пока нет.

link