Царский поезд

15 июля 2005 года, ближе к обеду, мне срочно понадобилось в Питер. Семью я накануне сослал в деревню Ярославской области. Но один член семьи сховался перед эвакуацией и вот уже два дня изредка мяукал из-под кровати, намекая на поесть. Младший брат, короче. По голове лишний раз не стукнешь - сразу Есенин в голову лезет. Надо было решать, как быть с Васькой на время отъезда.

Поездка моя вышла по казенной надобности. И я нагло предложил заместителю главного редактора кормить животное за счет газеты лично. Хотел посмеяться. Но Михалыч как-то сразу согласился. У меня аж морда вытянулась от удивления: вот ведь какое начальство бывает. Не по-русски как-то. С другой стороны - очень современно.

Сдал ключи от квартиры и поехал на вокзал. Билетов нет, иду на подсадку. То есть за взятку поеду, как обычно. Деньги отдельной стопкой в кармане (чтобы не пыхтеть с кошельком - не солидно), солнечно, воздух +27, грузчики уже бухие, менты прищурились - я вышел к перронам. До быстрого поезда №160, что прощается с первопрестольной в 16.30 по будням и праздникам, оставалось 8 минут. И тут, на финише десятки раз пройденного маршрута, я споткнулся.

На пути №7 что-то было не так. Я, если надо, в Питер с завязанными глазами на спор уеду. А вот такого не видал. Называется «отъезд руководства». Господин Черкесов, главный борец с незаконным оборотом наркотиков моей Родины, личный друг царя, изволят отъехать на родину. Малую. У входа на перрон стоят менты и провожающих к поезду не пускают. Прощайтесь, граждане, в здании вокзала.

Мне это не подходит, я по плану, пока до проводника не дошел - натуральный провожающий. То есть глаза бесстыжие и права свои знаю. Дойду до первого проводника, стану пассажиром. На превращение отводится полторы минуты по нормативу. Если проводник самой коммерческой железной дороги России за 90 секунд не успевает взять деньги, мигнуть и кивнуть, значит профнепригоден.

Мигание и кивание нужны: он так соображает, куда ж меня девать? И найдет, наш человек! Непременно найдет. Не отказываться же от денег, в конце-то концов? И стоял я, несостоятельный провожающий, перед молодым ментом, а до поезда 6 минут. Упрашиваю: «Проводить надо, лично попрощаться хочу с родней, спасу нет!» «Не положено!» - по привычному протоколу.

Иду на доверительный полутон: «Везут кого, что ли?» «Черкесова» - доверительный ответ. Ага! Мы с ним уже в заговоре. Улыбаюсь: «А как же прощание? Сиреневый туман, звезда над тамбуром?» «Можете спеть по мобильной связи!» - смеется. Культурный, гад.

Надо сказать волшебное слово. Это такое советское «Мы с тобой одной крови, ты и я!», из прошлых джунглей. Но до сих пор имеет хождение по всей территории страны. Спасибо Путину, берем из прошлого самое лучшее. Произношу без напора, но деловым тоном: «Ну и что делать будем?» В ответ легкий кивок в сторону, за шлагбаум.

Вот я балбес! Проскочил, не заметил. Чуть в сторонке скопились проводники. Вышли встречать клиентов аж за ограждение. А, что? Не терять же деньги, в самом деле! Мало ли, что поезд литерный, вагон секретный. Советский закон живет и побеждает!

До отправления поезда 5 минут. Начинается ускоренная процедура посадки: «Сколько?» «Один!» «Три тысячи». «О…ел, что ли? В мае за половину сажали». «Поезд сложный, Черкесова везем». 4 минуты на все. Ехать надо, выбора нет: «Ладно, держи». Приятель проводника берет бумажки, одну сует в карман.

Проходит мимо доверительного мента, под его фуражкой исчезает пятерня с моей тысячей. Улыбка до ушей. У него все впереди, будут еще и дачи, будут и сауны с бильярдами. У нас ведь, чтобы стать министром внутренних дел, надо службу начинать вот так, на вокзале. Я считаю, это очень справедливо.

Сдают меня на руки проводнику. Бежим по перрону, осталось 3 минуты. В середине состава стоит Черкесов в ослепительном светлом костюме, и красивые дамы машут ему, и целуют друг друга. Вокруг охрана гренадерского роста, перегородила весь перрон. Кажется, ушами могут к проводам состава подключиться - такие высокие. Пиджак на каждом колом стоит, как плащ на Квазимодо. Видимо там ротные пулеметы, под пиджаками. Прощание у них, смертным - стоять-бояться.

Мой проводник, не глядя на вельможный кордон, кричит на ходу: «Опаздываем, ребята!» Понимающие кивки, посторонились. Ах, какая высокая культура педаляжа! Да здравствуют советские путейцы! Хоть Путина провожай, а я в Питер уеду. Все, сели. Поезд тут же тронулся, свободных мест в достатке. Но посадили меня не в вагон. Меня посадили в электровоз, еще точнее - в генераторный вагон.

Хозяева вагона забирают при помощи своего высоконапряженного оборудования 3000 в с проводов, а в локомотив подают уже 380 в. Такая служба. Тот, что постарше - брюнет с наколками по телу. Младший - блондин с длиннющими ресницами и миловидным лицом. Оба немедленно переоделись в рваные майки и спортивные штаны с волдырями на коленках.

Познакомились, помолчали. Младший достал 0,8 «Славянской», предложил за отъезд. Достойный повод с такой-то профессией. Я не пью, вежливый интерес ко мне был быстро потерян. Младший малость пожаловался на маленькую зарплату - 12 тыс. рублей. Я ему посетовал на большие взятки на питерских поездах - 3 тыс. рублей. Он сочувственно покивал и пошел выпить на те полторы тысячи, что содрал с меня.

От выпивших волшебников электрических трансформаций узнал: помимо Черкесова с нами на побывку едет еще какой-то организм, чрезвычайно важный для русского государственного метаболизма. А охрана у него - шибче, чем у Черкесова. Бывает ли такое? Корейцы, что ли? А может, евреи? Нет, это отпадает - он же питерский патриот. Они больше с попами дружат. С евреями как-то не очень, кривятся.

Через час стало скучно. На технической остановке в Твери перескочил в первый вагон. Иду исследовать окрестности. В моем вагоне туалет грязный. Сам вагон слегка почище. Любопытство разбирает, иду к Черкесову. У того вагон получше. Туалет похуже. В мусорной корзине - не верю глазам - банка рыбных консервов. Забыл уж, когда такие видел. Я тогда сам еще служил.

Вот вам и весь царский поезд. А в дореволюционных поездах комфортнее дворяне ездили. Я однажды видал такой исторический состав. Ладно, царев унитаз мне не по чину. Возвращаюсь к своему туалету. Что тут скажешь, когда средняя Россия в двух шагах и сильно пахнет? Можно было и большего ожидать. Все-таки Москва - наша столица. Питер - наша будущая столица. Такое впечатление, что поезд №160 базируется где-то между ними, в глубинке. Например, в Бологое.

Спрашиваю пробегающего в сером мундире: «У Черкесова в вагоне, в мусоре «Бычки в томате». Откуда? Я думал, таких уж нет!» Смеется: «Это проводник закусывал!» Смотрю в нашу мусорную корзину. Там валяется банка «Мясо птиц в белом соусе». Приятно, что мой проводник питается лучше, чем у генерала, друга президента.

В Бологом стоянка. Вернулся в локомотив. Ребята закончили первую бутылку, взялись за вторую. Закусывают орешками, запивают пивом и молчат. Хлоп стопку и молчат. Видимо, все, что могли помногу раз уже сказали друг другу, мотаясь между Питером и Москвой. Через час у них случилась авария: что-то там отказало в генераторе. По вагону полетели голубые искры.

Мастера напряжения трясли друг друга за грудки, все выясняли, кто виноват. Я их примирил смешным вопросом: «Ребята, мы до Питера-то доедем?» Оба задумались, потом снова заспорили. Старший считал, что навряд ли. Молодой кричал - точно доедем. Так они выясняли вечный гоголевский вопрос: доедет ли это колесо до Санкт-Петербурга?

Но недолго выясняли. Легли поспать немного. Дальше я ехал в локомотиве один не спящий. Даже оробел малость - искры-то по вагону так и летают. Встал, открыл окно. Свежий ветер ворвался в вагон. Мы подъезжали к родине Черкесова. Мимо тянулись кусты лесополосы. Подошедший сзади молодой железнодорожник глянул мне через плечо и сказал такую фразу: «ДА… ВОТ ТАКАЯ ОНА, НАША НЕБРОСКАЯ СЕВЕРНАЯ ПИТЕРСКАЯ ПРИРОДА». Проспался.

Чтобы не упасть под лавку, я на нее сел. Успокоился, хотя и не сразу. И вот еду я и думаю. Мои проводники выпили еще до отхода поезда и закусили консервированной птицей. Они с меня получили за Черкесова. Мент на вокзале тоже выпьет, а может про запас отложит. Он с меня за Черкесова получил. Посредник выпьет - святое. Я пью «Ессентуки», мне не жалко.

Черкесов ничего никому вообще не платил. У него охрана в «Версаче», пахнет «Булгари». В чем он сам писать нельзя - можно сесть. Он перегородил перрон, а до этого, поди, все дороги, по которым довелось ехать к вокзалу. Его охрана с пулеметами может перестрелять весь состав при достаточных основаниях. Допустим, если более половины пассажиров - брюнеты.

Еще утром по дороге Черкесов сложил половину Москвы гофрированной лентой, тараня путь на вокзал. И вот сел в этот поезд. Его проводник немедленно выпил. Он и себя самого не уважает, закусывает рыбными консервами. У него воротник застиранный, в родимых пятнах социализма. Это так похоже на будущее нашей страны в современном питерском исполнении.

А, может быть, мне померещилось, и вовсе не Черкесов то был, все для отвода глаз? Наврали проводники! А сам он на опасном задании. Крадется, допустим, в ночи с наганом за ветеринаром-кетаминщиком. Напрасно крадется.

Никогда этот начальник, мой сосед по поезду, ничего путного не построит с такой-то охраной, пиджаками и проводником. По всей трассе у нас теперь вкусное пиво. Но варили его частные лица, чуждые имперского величия. А государевы слуги или пьют или «Версаче» наденут, пасут тех, что пьют.

Мы ведь в капитализм едем? Тут мозгом думать надо, тут погоны не спасают. Есть конкретное коммерческое предложение. Организуем справочную контору, которая на месте будет оповещать клиентов о присутствии на борту больших начальников. И оперативно их перенаправлять на другие поезда.

Получаем: минус штука менту, минус надбавка «за сложный поезд». Большая выгода! Конторе 15% комиссионных, остальное - проводнику. И может быть когда-то, когда у меня появятся внуки, я поеду с ними в Питер смотреть белые ночи. И смогу купить им билет в кассе. Ну, зачем смеяться? На кассе, в конце концов, написано «БИЛЕТЫ».

Эка невидаль! - скажет читатель. Или мы не знаем, как ездит и устраивает себе дачи начальство? Ради чего автор все это писал? Отвечаю. Ради того, кто сидит у меня под кроватью: я люблю котов, а Черкесов их мучает.

link